Официальный сайт первого в России, странах СНГ и Балтии просветительного журнала "Вместе против рака", посвящённого проблемам профилактики, диагностики, лечения онкологических заболеваний и реабилитации онкобольных

мир жив добротой и надеждой

“Хочу рассказать …”

22
Октябрь
2017

Т. Шароев,
доктор мед. наук

Онкологические заболевания у большинства людей вызывают страх. Злокачественная опухоль воспринимается как нечто неотвратимое и неизлечимое, чуть ли не наказание за “совершенные грехи”. Между тем, огромное число излеченных от злокачественных новообразований людей, живет, работает среди нас. Мало кто знает, что при некоторых видах злокачественных опухолей выздоравливают практически все пациенты. И даже при тяжелых, запущенных формах у больного есть шансы на успешное излечение.

В этом номере журнала мы публикуем письмо матери, перенесшей тяжелое испытание – болезнь дочери. Прочитайте его!

“Хочу рассказать историю нашей болезни, а точнее историю выздоровления моей дочурки Аленки, рассказать для того, чтобы родители, оказавшиеся лицом к лицу с такой страшной болезнью как злокачественная опухоль почек, не отчаивались, не опускали руки, а знали о том, что с этим злом можно бороться. Для этого нужно бесконечно любить своего ребенка и верить в его излечение и тогда “чудо” обязательно свершится.

Началось это давно, уже более пяти лет назад, хотя кажется, что было это только вчера, настолько свежи в памяти эти мучительные дни…

Итак, пять лет назад я заметила, что у моей Аленки слишком большой животик. В то время девочке не было еще и девяти месяцев. Обратила на это внимание своих родных, а потом и педиатров. Но все меня успокаивали, говоря, чтобы “не брала в голову”, что у всех детей её возраста такие животы, что, возможно, это просто небольшие проявления рахита и т.д. Так прошло ещё два месяца. Но наш живот продолжал расти и однажды, прощупав его хорошенько, я обнаружила, что с одной стороны он просто “каменный”, тогда как с другой стороны мягкий. Меня это, безусловно, очень насторожило. На следующий день я обратилась к детскому участковому врачу. Но ответить на мой вопрос, что этой такое, он не смог. Была приглашена заведующая поликлиникой, которая также не сказала что-либо определенное. На моё счастье в данной поликлинике оказался хирург, и не просто хирург, а хирург-онколог. После первого же осмотра ребенка и прощупывания живота, он поставил первоначальный, но уже очень страшный диагноз – инородное образование. Что конкретно за “образование”, сказать сразу было невозможно, но даже этого хватило, чтобы у меня подкосились ноги…

В тот же день нас отправили в Морозовскую детскую больницу г. Москвы. В приемном отделении врач, принимавший нас, даже пытался шутить со мной, узнав, что меня беспокоит большой живот Аленки. Он сказал, что у него вот тоже большой живот и его это не беспокоит. Но нам было, конечно же, не до шуток. Изменилось и настроение врача, когда, сделав рентген внутренних органов, он не смог сказать, что именно увеличено до таких размеров: печень или правая почка?

Нас сразу же госпитализировали, провели дополнительное обследование и уже через два дня мы имели практически точный диагноз: опухолевое поражение обеих почек. Не знали только какая опухоль, доброкачественная или злокачественная? Но в душе, конечно, теплилась надежда на “добро”. Вспоминаю, что в тот день, когда нам проводили обследование в Морозовской больнице, там оказалась зав. отделом рентгенодиагностики Института детской онкологии и гематологии Онкологического научного центра Наталия Анатольевна Кошечкина. Она расшифровала наши рентгеновские снимки, и, быть может, благодаря ей, нам удалось так быстро поставить правильный диагноз.

Уже через неделю мы лежали в Институте детской онкологии на “Каширке”. После проведенного дополнительного обследования, компьютерной томографии, пункции опухоли надежда на “добро” угасла. Перед нами лежал окончательный, страшный диагноз: диффузное поражение обеих почек с типичной картиной нефробластомы, т.е. полное поражение обеих почек злокачественной опухолью. О наших чувствах в тот момент говорить просто не хочется. Скажу только, что было море слёз, боли и постоянно вставал мучительный вопрос: “За что Бог наказал моего ребенка и почему именно его?”.

Нашим лечащим врачом в институте оказался замечательный доктор – Тимур Ахмедович, врач, как говорится, от Бога. Помню, что он особенно и не пытался меня утешить. Начал он с того, что подробно рассказал мне длительный план предстоящего лечения. Сначала мы должны были получить химиотерапию, чтобы уменьшились размеры опухолей. Потом, если химиотерапия даст желаемый результат, предстояли операции на одной и, через некоторое время, на другой почках. Возможно, что одну из почек придется удалить. И затем, вновь предстоят курсы лекарственного, а возможно и лучевого лечения. “Если удастся выполнить все из намеченного, тогда можно будет рассчитывать не только на непосредственный благоприятный лечебный результат, но и в перспективе на полное выздоровление ребенка”,- так сказал нам наш доктор вначале знакомства. Единственное, чем он меня успокоил в тот момент, это словами о том, что результаты лечения опухолей почек в их институте очень высокие и соответствуют ведущим мировым клиникам.

Но, как мне кажется уже сейчас, и у него, нашего доктора, дяди Тимура, в тот момент особых надежд на наше выздоровление не было. Ведь у моего ребенка были поражены обе почки и практически полностью, а такое, как говорили врачи, в их практике встречается крайне редко.

И начался наш долгий путь к исцелению. Уже после первого курса “химии” опухоль уменьшилась на 50% и это казалось чудом. Химиотерапию Аленка переносила тяжело. Порой хотелось забрать её домой и больше не мучить ребенка…Таких курсов “химии” у нас было шесть и ушло на это около 8 месяцев. По завершении последнего курса химиотерапии нам сделали компьютерную томографию. Результат превзошел все ожидания врачей, а меня буквально потряс – опухоль практически перестала определяться, а это означало, что и оперировать было уже нечего.

В течение семи месяцев лечения мой ребенок не поправился ни на грамм, весила, Аленка, всего восемь килограммов. Нас выписали домой. Противоопухолевого лечения мы уже не получали, а приходили в институт для контрольных осмотров. Начался наш этап реабилитации. Каждые два месяца мы приезжали в Институт детской онкологии для осмотра и обследования. И вот когда уже казалось, что все позади и болезнь отступила, всё повторилось вновь: через десять месяцев после нашей последней “химии” на правой почке были обнаружены три опухолевых узла и один узел на левой почке. После сделанной диагностической пункции узлов опухоли, диагноз нефробластомы был подтвержден.

И вновь началась химиотерапия. Уже после первых курсов лекарственного лечения опухолевые узлы ушли, все кроме одного. Оставался этот узел и после пятого курса химиотерапии. Возник вопрос, почему опухолевый узел остается, несмотря на проводимое лечение? Была высказана мысль о том, что определяющийся на экранах приборов узел уже не является опухолью, а представляет собой, возможно, кисту на месте бывшего злокачественного образования. Но сказать это определенно было невозможно. Продолжать далее химиотерапию было опасно, ведь к тому времени Аленка получила уже 11 курсов лекарственного лечения, а химиотерапия убивает не только опухолевые клетки, но действует и на здоровые клетки всего организма.

После консилиума врачей института, нам была предложена диагностическая операция, т.е. было решено удалить имеющийся узел из почки, взять кусочки тканей из обеих почек и подвергнуть их гистологическому исследованию.

Было много “за” и “против”. Но, взвесив всё, мы согласились на предложенную операцию. Она, к счастью, прошла успешно. Семь дней после операции моя трехлетняя девочка находилась в палате реанимации и интенсивной терапии. Тот момент, когда я отдала ребенка в руки медиков, унесших её в операционную, до возвращения дочки из реанимации, я не забуду никогда. Это можно сравнить только с моментом рождения ребенка, когда впервые увидела его и услышала его крик. Думаю, что многие матери, пережившие это, поймут меня.

Через 10 дней после операции был получен результат гистологического анализа: в исследуемом удаленном узле, признаков опухоли не обнаружено. В кусочках тканей взятых из обеих почек нормальная почечная ткань с участками нефробластоматоза.

На этом наше лечение закончилось. Каждые 3-4 месяца мы обследуемся в Институте на “Каширке”. Полная ремиссия (ремиссия – состояние, когда нет каких-либо клинических проявлений заболевания – ред.) длится у ребенка уже более 3-х лет. За это время у меня родилась еще одна дочка, такая же симпатичная и очень озорная, как Алёнка. Девчонки очень любят друг друга и, глядя на них, трудно представить, что Алёнка столько перенесла, борясь с этим страшным недугом. Сейчас она совершенно нормальный ребенок, быть может, чуть-чуть взрослее своих сверстников, ведь пережитое все-таки накладывает свой отпечаток. В физическом развитии она ничуть не уступает детишкам её возраста. В этом году мы идём в первый класс, и всё у нас будет хорошо. Я в это верю!" Елена Геннадиевна

P.S. Конечно, выздоровление моего ребенка было бы невозможно без усилий врачей и медицинских сестер Института детской онкологии. Мне трудно перечислить их всех - добрых и заботливых и к больным детям, и к родителям. Еще раз, через ваш журнал, я хочу поблагодарить всех сотрудников Института детской онкологии за их самоотверженный труд, так нужный нашим детям. Огромное вам спасибо! Е. Г.

Комментарий специалиста.

Злокачественные опухоли почек являются одной из самых частых опухолевых заболеваний у детей. Существуют разные варианты этого вида новообразований, но в подавляющем большинстве случаев у детей регистрируется так называемая нефробластома – высоко злокачественная опухоль. Являясь врожденной опухолью, нефробластома диагностируется чаще у детей в возрасте от 2-х до 5 лет. Благодаря усилиям ученых всего мира: биологов, химиков, фармакологов, врачей и т.д., удалось достичь высоких результатов в лечении этого заболевания. Так, при локализованных стадиях болезни (I и II), когда опухоль ограничена только почкой, выздоравливают практически все дети. И даже при распространенных стадиях (III и IV), когда имеются метастазы опухоли в различные органы и ткани, полностью излечивается более половины заболевших.

Особенностью приведенной истории болезни является то, что у ребенка в возрасте менее 1 года было выявлено двустороннее поражение почек нефробластомой. Причем, проведенное обследование, обнаружило тотальное поражение органов, когда в обеих почках практически не было ткани, свободной от опухоли. Столь распространенное поражение встречается у детей редко. Ведущие мировые клиники и в том числе НИИ детской онкологии и гематологии Российского онкологического научного центра им. Н.Н. Блохина РАМН, имеют опыт лечения двусторонних нефробластом. Однако практически всегда на пути выздоровления ребенка лежит путь через операцию, иногда в объеме удаления одной из почек и частичного удаления другой почки. Реже удается сохранить обе почки, удалив только части органа, пораженные злокачественным процессом. Последняя группа больных в ведущих онкопедиатрических клиниках представлена единичными наблюдениями. Что же касается прогноза болезни у детей, с тотальным поражением обеих почек, как у Аленки, то до недавнего времени, он представлялся крайне неблагоприятным. История ее болезни демонстрирует возможности современной медицинской науки и, в частности, педиатрической онкологии, которые позволяют спасти даже самых тяжелых, казалось бы безнадежных больных. И, конечно же, выздоровление ребенка невозможно без веры родителей в успех предстоящего лечения, без тесного союза родителей и медиков.

Яндекс.Метрика
Год
Номер журнала
Название статьи
Автор
Ключевые слова

Valid XHTML 1.0 Transitional Правильный CSS!

Rambler's Top100

 

alt

Сайт создан и поддерживается группой профилактики канцерогенных воздействий РОНЦ им. Н.Н. Блохина РАМН в рамках федеральной целевой программы "Предупреждение и борьба с социально значимыми заболеваниями (2007-2011гг)"
Все права защищены и охранются законом.
При использовании материаллов указание источника и ссылка на http://www.vmpr.ru обязательны